Главная Враг Капитала Никарагуа: Уроки незавершенной революции

Никарагуа: Уроки незавершенной революции

E-mail Печать PDF

Очень мало людей могут назвать более вдохновляющую революцию 80-х, чем Сандинистская революция. В конце 70-х, народ второй по бедности страны Латинской Америки восстали и свергли одного из самых ненавистных и жестоких тиранов в мире — Анастасио Самосу.

Успехи революции были огромны и захватили воображение людей по всему миру, это стала вторая после кубинской революции имеющая такой сильный резонанс. 1,5 миллиона гектаров земли были распределены между 200 000 бедняков, организованных в кооперативы и авуары. Всего за два года неграмотность снизилась с 60% до 14%. Кампания по ликвидации неграмотности поощряла преподавателей и студентов идти в отдаленные районы для обучения никарагуанцев грамотности. Здравоохранение становилось все более и более доступным, для широких масс.

Никарагуанские массы, показали, что когда рабочие и бедняки объединяются в борьбе, ничто, даже мощь американского империализма не сможет остановить их. Трагедией стало дальнейшее. Все планы и решительность никарагуанских масс не смогли преодолеть одиннадцатилетнего саботажа, контрреволюционного террора и слабого руководства, которое не смогло решительно порвать с капитализмом и тем самым защитить революцию.

Почти 18 лет после поражения Сандинистов на выборах и прихода к власти Виолетты Чаморро, кандидатки от олигархии, Никарагуа опять стала одной из самых бедных стран мира. Никарагуанские рабочие имеют очень низкую зарплату, в стране большая безработица, и огромный внешний долг. Распределение доходов одно из самых неравномерных в мире. Детская смертность достигает 29,11 смертей на 1 000 новорожденных, неграмотность достигла 32,5%. Эта та цена, которую никарагуанским массам пришлось заплатить за проводимую руководством FSLN политику в противоборстве с американским империализмом.

Однако, хотя это и было ужасным поражением, ситуация за 18 лет сильно изменилась. Сандинисты снова вернулись к власти, а по всему континенту наблюдается сильное движение влево.

В Аргентине мы могли наблюдать, как массы свергали одного президента за другим, в течение одной недели конца 2001 г. В Боливии местные движения совместно с сильным профсоюзом горняков не позволили приватизировать углеводороды и привели к власти Моралеса. Мы видели, как Уругвайские массы впервые в истории выбрали левое правительство. В Эквадоре массовое движение привело к победе Розалеса. И, конечно, в центре всего этого революционного потока — венесуэльские массы. В течение десятилетия венесуэльские рабочие, крестьяне и беднота были вовлечены в процесс, который угрожает основам капитализма по всему континенту.

Заявления Чавеса в поддержку социализма, отражают тот факт, что любая попытка настоящей реформы при капитализме неизбежно приведет к конфликту с капитализмом. Революционное движение в Венесуэле началось как движение за реформу и превратилось в движение против капитализма и империализма. Капитализм не дает массам никакого выхода. Или трудящиеся и бедняки придут к власти и уничтожат капитализм, или правящий класс сманеврирует, и впоследствии разобьет революцию.

История учит нас, что никогда правящий класс не отдаст власть без борьбы. Так было в Никарагуа. Лидеры революции провели много реформ, но надеялись удержать ситуацию в рамках капитализма. Они наивно надеялись примирить революцию и капитализм.

Именно это и привело, в конечном счете, революцию к поражению. Они прошли только пол пути, но невозможно остановить революцию на полдороге. Или революция полностью сокрушит власть олигархии и установит власть рабочих, или инициатива останется у правящего класса, который будет всячески саботировать экономику, порождать хаос и готовить контрреволюционный переворот. Существует множество различий между Сандинистской и Боливарианской революциями. В Никарагуа старая капиталистическая государственная машина была разрушена и власть была в руках партизан-сандинистов. В Венесуэле капиталистическое государство все еще не разрушено. Но в обоих случаях мы видим попытку проводить реформы, не покончив с частной собственностью на средства производства.

Именно поэтому тщательное изучение уроков Никарагуанской революции поможет нам лучше понять происходящие сегодня в Венесуэле процессы.


В июле 1979 г. Никарагуанская революция свергла сорокалетнюю диктатуру Самосы. Впервые в истории страны, американский империализм не имел возможности ввести свои войска в освободившуюся страну. После десятилетий финансирования и вооружения американским империализмом кровавой диктатуры, Картер и администрация Рейгана не смогли подавить революционное движение в Никарагуа и были вынуждены допустить революцию. Одновременно, они организовали экономический саботаж, блокаду и поддержку контрреволюционных боевиков из «контрас». США обеспечила контрреволюционным формированием финансовую поддержку на 100 миллионов долларов! Эта революция произошла в трудные времена для американского империализма. Совсем недавно их вышибли из Вьетнама, внутри страны развернулось массовое движение молодежи, рабочих и ветеранов. Вашингтон не мог принять свободную Кубу, но не мог и победить ее военным путем. Кровавые диктатуры в Сальвадоре, Гондурасе, Гватемале и Аргентине стояли на краю гибели из-за обострившейся классовой борьбы. Давление рабочего класса и молодежи в Коста-Рике, Панаме, Мексике, Венесуэле и прежде всего в Колумбии связывало руки империализму в Латинской Америке и Карибском бассейне. Буржуазные правительства Херрера Кампинес (президент Венесуэлы 1979-1984 гг.), бывший президент Карлос Андрес Перес (президент Венесуэлы 1974-1979 гг. и 1989-1994 гг.), костариканский президент Карасо, Торрихос в Панаме и мексиканская PRI (Революционно-Институционная партия) опасались, что Никарагуа пойдет по кубинскому пути.

В Коста-Рике движение студентов смогло остановить расширение военного присутствия. В дополнение к этому, рабочие Сан-Паулу в Бразилии создали Партию Труда (ПТ), что в конечном итоге привело к кризису военной диктатуры. Похожая ситуация была и в Перу.

Тем временем, кубинцы смогли устоять в условиях блокады и двадцатилетнего американского давления, став символом антикапиталистической борьбы в мире. Но мало этого, новая угроза для империализма появилась в Азии, в Иране назревала революция, в Афганистане было создано левое правительство, а на Филиппинах зашаталась диктатура Маркоса. В Европе совсем недавно пережила падение Франко в Испании. Чуть раньше были повержены диктатуры в Греции и Португалии. В 70-е в Европе наблюдалась сильная классовая поляризация. На этом фоне, ситуация в Никарагуа, становилась очень опасной для империализма. Революция вспыхнула на заднем дворе североамериканского империализма.

Тогдашнюю слабость американского империализма, лучше всего выразил зам. госсекретаря по Центральной Америке, Вирон Р. Вэки: «реальная проблема с которой США столкнулись во внешней политике, состоит не в том, чтобы сохранить стабильность вместо революции, а попытаться создать стабильность из революции». Другими словами, раз невозможно избежать революции, то надо хотя бы не дать ей пойти по кубинскому сценарию.

Свержение Анастасио Самосы в Никарагуа привело к радикальным переменам в жизни рабочих и бедных крестьян. Революция должна была положить конец страданиям народа. При диктатуре Самосы 30% детей умирали от вполне излечимых болезней. После революции, детская смертность упала до 8%, и более миллионов людей впервые были привиты. Потребление пшеницы выросло на 33%, риса на 30%, бобов на 40%. При диктатуре 1 000 докторов ежегодно посещали 200 000 человек. При правительстве сандинистов ежегодно выпускалось 500 врачей, а система здравоохранения охватило 6 000 000 никарагуанцев. Более 300 000 домов и зданий были переданы народу. 75% населения до революции никогда не открывали книгу, а 60% были неграмотны. В 1987 г. число неграмотных сократилось до 14% благодаря 1 200 новым школам. 24 марта 1980 г. масса молодых студентов и преподавателей пошли в никарагуанские горы, сельские районы и городские окраины для ликвидации неграмотности. После 150-ти дневной кампании по ликвидации неграмотности, 406 000 никарагуанцев смогли научиться писать и читать. Рабочие и женские организации стали главным фактором успеха кампании по ликвидации безграмотности. В горах на севере, в джунглях Атлантического побережья и на равнинах побережья Тихого океана контрреволюционерами было убито 56 преподавателей и студентов.

Реформы, проведенные благодаря Революции, привлекли симпатии и поддержку рабочих и молодежи по всему миру. И все же, несмотря на все это, Никарагуа сегодня — все еще бедная страна, так же как и другие страны Центральной Америки. Как же так случилось, что никарагуанцы были отброшены далеко назад, после победной революции? Как получилось, что олигархия снова смогла восстановить свой контроль над страной?

Сегодняшняя Венесуэла тоже находиться на перепутье. Ключ к успеху Боливаринской и Социалистической революции в Венесуэле в изучение и анализе прошлых ошибок революций, и их не повторение. В этой статье мы постараемся показать успехи и ошибки Никарагуанской революции, чтобы не допустить нового революционного поражения.

Как и вся Латинская Америка и Карибский бассейн, Никарагуа подвергалась грабежу и эксплуатации империализмом. Американская буржуазия полностью контролировала страну как крайне важный стратегический и коммерческий плацдарм между Тихим и Атлантическим океанами.

Сандино и его армия

Аугусто Сисар Сандино, из бедной крестьянской семьи стал первым, кто поднял народ на борьбу против империализма в Никарагуа. Руководимые им партизаны вели шестилетнюю войну с 1927 г. по 1932 г.

Сандино начал борьбу с отрядом из 29 человек, набранных среди шахтеров, в последующем его армия выросла до 3 000 партизан, в основном крестьян, городских бедняков и добровольцев-интернационалистов со всего континента. Его борьба имела горячую поддержку революционеров всего мира. Даже в Пекине и Шанхае в 1927 г. можно было видеть плакаты «Вива Сандино!» Партизанам Сандино противостояли американские регулярные части. Режим не смог уничтожить движение и стал использовать террор против крестьян и мирных граждан. Террор осуществляла Национальная гвардия, которую тренировали и обучали США. Протии партизан были задействованы 70 самолетов.

К сожалению, в 1932 г. Сандино согласился сдаться, при гарантиях для себя и партизан, в обмен на вывод американских войск из страны. Сандино пришлось заплатить тяжелую цену за свою наивность. Он был убит 21 февраля 1934 г. после обеда с президентом Баутистой Сакасой, «либералом» и марионеткой Вашингтона. Анастасиа Самоса Гарсия позднее признавался: «я пошел к американскому послу Артуру Блиссу, который подтвердил, что правительство Белого дома рекомендует устранение Аугусто Сандино, так как они считали его угрозой миру в стране». Сандино вел героическую борьбу, но мало просто одержать военную победу. В его взглядах был фундаментальный недостаток, который снова проявится спустя 50 лет в Сандинистском Национальном Фронте Освобождения (ФСЛН). Сандино считал, что страну можно освободить от иностранного военного доминирования, сотрудничая с «национально-колониальной буржуазией», без революции. Как он сам говорил: «ни крайне правый, ни крайне левый- наш лозунг — объединенный фронт. Поэтому вполне логично, что наша борьба принимает сотрудничество всех социальных классов и не признает всевозможных «измов». Если б сталинистская Никарагуанская Социалистическая Партия (PSN) действовала правильно, то все могло сложиться совсем по-другому. Но сектантская политика никарагуанских сталинистов помогла отдать Сандино в руки буржуазии. Его убийство проторило дорогу государственному перевороту, организованному Национальной гвардией и последующей 42-х летней диктатуре семейства Самосы. Все это происходило при молчаливом одобрении Москвы и «коммунистов» PSN. Однако, несмотря на репрессии, не вся оппозиция была уничтожена. Например, в Манагуа, Конфедерация Рабочих Манагуа (CTM) объединяла в подполье 3 000 рабочих.

Семья Самосы скопила огромное состояние, к 1979 г. клан имел 150 миллионов долларов, владел 150 фабриками (25% промышленности) и 10% земли. Семье принадлежала авиалиния, ТВ-канал, газета и никарагуанский филиал Mercedes Benz. Как однажды цинично заявил Франклин Рузвельт: «Самоса может быть и сукин сын, но он — наш сукин сын».

Американское военное присутствие защищало экономические интересы империалистов и их инвестиции в Центральной Америке, которые составляли 80%, от всех инвестиций в регионе. Между 1950 г. и 1979 г., 4 900 никарагуанских солдат и офицеров были посланы в США на обучение. Никарагуа стала стратегической цитаделью империалистов в Центральной Америке. Именно из Никарагуа в апреле 1961 г. было организовано вторжение на Кубу в Заливе Свиней.

Промышленное развитие 1950-ых и 1960-ых

Индустриализация страны породила рабочий класс в городах. В 70-е легкая промышленность составляла 24% экономики, в то время как доля сельского хозяйства упала до 23%. Сельское население снизилось с 60% в 1960 г. до 44% в 1977 г. В 1975 г. рабочие составляли 18% всей рабочей силы, это даже больше, чем в России в 1917 г.

Собственность все больше и больше концентрировалась в нескольких руках. Горстка олигархов владела 45% всей обрабатываемой земли. Бедные крестьяне имели всего 14%, хотя и составляли 78% сельского населения, кроме того, в стране было 310 000 сельских пролетариев. Эксплуатируемые массы в 50-е и 60-е, ощущали экономический подъем. Между 1969 г. и 1974 г. произошел резкий спад, к тому же страну постигло тяжелейшее землетрясение (1972 г.) разрушившее Манагуа. В результате было закрыто 37% промышленных предприятий. Надежды рабочих на улучшение жизни были развеяны.

В 1973 г. рабочий класс провел ряд забастовок, которые были настолько мощны, что вынудили PSN порвать с диктатором. Несмотря на давление рабочих, PSN заключил союз с другим врагом рабочего класса, порвавшим с Самосой — кланом Чаморро. Это была семья банкиров, экспортеров и землевладельцев. Семья Чаморро и PSN создали Демократическое Единство за Освобождение (UDEL).

Это стало отражением факта, что секции колониальной и экспортирующей буржуазии были недовольны тем, что Самоса не желал поделить с ними политическую власть с банкирами, капиталистами и владельцев легкой промышленности.

Характер FSLN

С 1973 г. волна воинственных действий со стороны рабочего класса стала нарастать, и диктатура оказалась бессильна ее остановить. Рабочие в 1977 г. начали забастовку, одновременно сандинисты организовали наступление в сельских районах и в некоторых городах. Однако, со времени своего основания FSLN никогда не имела крепких связей в рабочем классе. FSLN возникла в результате выхода некоторых мелкобуржуазных студентов из PSN из-за ее некритичного отношения к режиму Самосы. Создание FSLN стало прямым следствием полного банкротства сталинизма в Центральной Америке. Подобное случилось и на Кубе, когда кубинские сталинисты из PSP действовала как тормоз в ходе революционного переворота в 30-е и поддерживали правительство Батисты до 1943 г.

В начале 60-х, молодой Карлос Фонсека Амадор вышел из PSN, объединил вокруг себя нескольких студентов, которые и стали первоначальным ядром будущих партизан. На создание FSLN большое влияние оказала Кубинская революция.

    Но политическая программа Фронта была полностью реформистской. Вот ее некоторые пункты:
  1. Неустанная борьба против самосизма, за строительство капитализма и более демократической Никарагуа.
  2. Союз угнетенных масс с национальной буржуазией, до и после свержения Самосы.
  3. Самые левые в FSLN проповедовали сталинскую реформистскую теорию Двух стадий: сперва демократическая революция, которая приведет страну к приемлемому уровню развития капитализма, и только потом, в будущем, борьба за социализм.

Это полностью антимарксистская и утопическая теория, не проистекающая из научного анализа. С одной стороны, она отражает желание сталинизма сдержать революции, ради стабилизации положения бюрократии. С другой стороны, непонимание, что социал-демократия и мелкая буржуазия солидаризируется с интересами колониальной буржуазии, которая является прислужницей империализма. Именно с таким реформизмом и боролись Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Роза Люксембург и Че Гевара. Вопрос: почему мы считали эту реформистскую теорию ложной применительно к Никарагуа и считаем ее ложной для сегодняшней Венесуэлы? Ответ можно найти в опыте прошлых лет и работе Л. Троцкого «Преданная революция», которую он написал, опираясь на материалистический диалектический анализ капитализма.

В Венесуэле есть популярная пословица, которая в нескольких словах объясняет Перманентную революцию: «место богатых уже занято». Сегодня, ни одна страна мира, не может развиваться так же, как развивались передовые капиталистические страны в прошлом. Буржуазия развитых стран владеет ТНК, мировыми финансами, МВФ и т.д. Именно это и позволяет им полностью доминировать над слабой и трусливой буржуазией Латинской Америки, Азии и Африки. ТНК богатеют, грабя сырье и эксплуатируя дешевую рабочую силу.

Так называемая «национальная буржуазия» в Никарагуа, которой лидеры FSLN имели такое большое доверие, вышла на историческую сцену слишком поздно. Она полностью подчинена империализму.

Эта национально-колониальная буржуазия стала богатой благодаря своему положению как посреднику между империалистами передовых капиталистических стран и эксплуатируемых ими масс. Начиная с войны за независимость «национальная» буржуазия в Латинской и Центральной Америке не была в состояние осуществить земельную реформу Симона Боливара или добиться полного социально-экономического и политического суверенитета.

Свержение капитализма в России в 1917 г., в Китае в 1949 г., на Кубе в 1960 г. продемонстрировало, что социально-экономическое развитие в слаборазвитых странах возможно только на некапиталистической экономической основе, иными словами на социалистической основе и национализации средств производства. Этому закону нет альтернативы. Однако, история также показала, что даже коллективизированная и централизованная плановая экономика, может развиваться только при демократическом участие рабочих в принятие решений, также необходима интернациональное распространение революции. Социализм, самая прогрессивная система, которая сменит капитализм, не может быть построен в одной или нескольких изолированных странах, независимо от их размеров. Социализм требует солидарности, единства и полной интеграции культурных и технологических ресурсов тех стран, в которых произошли революции, при самой широкой рабочей демократии.

Эти условия не могли быть достигнуты в России из-за поражения Мировой революции: Венгерской и Немецкой революций (1918-1919 гг. и 1923 г.), Итальянской 1921 г. Китайской (1925-1927 гг.) и Испанской (1931-1937 гг.). Новое советское государство оказалось, таким образом, изолированно и находилось во враждебном окружение в течение 30 лет — именно это и привело к ее бюрократическому перерождению.

Когда революции в Китае и на Кубе победили, лидеры этих революций не знали никакой другой модели кроме бюрократизированного СССР, который был превращен в полицейское государство. Последнее, что осталось от революции 1917 г. была плановая экономика.

Та же самая «советская» бюрократия была примером для никарагуанской компартии, которая в глазах масс была синонимом Октября 1917 г. Хотя руководство FSLN порвали с PSN, они все же продолжали проводить старую реформистскую политику. В течение первых 15 лет, сандинисты концентрировались в сельских районах и не имели никаких связей с рабочим классом. Только к середине 70-х они смогли завоевать симпатии рабочих к своей антидиктаторской борьбе.

Рабочие дошли до предела — началась революция

Выход на политическую сцену рабочего класса ужаснул «антисамостскую» национальную буржуазию. Это крыло буржуазии имело поддержку PSN и других сталинистов из UDEL возглавляемую Хоакином Чаморро (капиталиста-миллионера). Они решили создать из FSLN «буржуазно-демократическую» альтернативу Самосе.

Несмотря на американскую поддержку, Хоакин Чаморро был убит нанятыми Самосой бандитами 10 января 1978 г. В ответ профсоюзы и UDEL объявили забастовку 24 января. Более 120 000 рабочих и молодежи пришли на похороны Хоакина Чаморро в Манагуа. Это напугало либералов, которые больше боялись рабочих, чем диктатуры. Заговорили о гражданской войне, начались вооруженные столкновения между революционерами и Национальной гвардией в Леоне, Эстели, Чирадега. Национальная гвардия бомбардировала целые города. Было убито более 5 000 человек, всего за одну неделю. Диктатура в течение двухлетней гражданской войны убила 2% населения страны (50 000).

Впервые рабочие в городах выступили с собственными политическими требованиями. Но из-за отсутствия революционного руководства рабочее движение, все внимание и надежды трудящихся были сосредоточены на FSLN, несмотря на то, что у сандинистов было всего 500 партизан. FSLN возглавляемое Умберто и Даниэлем Ортегами, Хайме Вилоком и Томасом Борджией в июне объявило общую национализацию и начало наступление из Коста-Рики. Массы в Манагуа и основных городах страны мобилизовались с мая и были готовы начать всеобщую забастовку. Самые воинственные слои рабочего класса бастовали 11 недель. Движение был настолько сильным, что сталинисты были вынуждены приспосабливаться к новой ситуации.

Фактически, колонны партизан вошли в уже освобожденный Манагуа, Национальная гвардия была к этому времени разбита массовым движением. За два дня до вступления партизан в столицу Самоса бежал с помощью Джимми Картера. Диктатура пала. Национальная гвардия, финансируемая США, сбежала в глухие районы, где организовали банды «контрас». Мобилизация рабочих, крестьян и мелкой городской буржуазии стала решающим фактором свержения Самосы.

Реформа или революция: природа государства

Тысячи рабочих мужчин и женщин смогли воспользоваться победой никарагуанской революции 1979 г., они потребовали лучших условий труда и более высокую зарплату. Они также потребовали оплатить им время, которое они бастовали. Буржуазия собиралась использовать в своих интересах новые времена, наставшие после победы сандинистов.

Проблема состояла в том, что в отличие от России 1905 г. и 1917 г., в Никарагуа в эти революционные дни в городах не было создано никаких независимых рабочих структур. Поэтому вакуум власти, наступивший после бегства Самосы, стал заполняться партизанами FSLN и представителями городской буржуазии.

Вместо того, чтобы опереться на рабочие собрания и комитеты, революционная власть стала строить новую государственную структуру на основе иерархической модели партизанской армии — как во время кубинской революции. С марксистской точки зрения проблема в этом случае состоит в том, что массы не принимают участия в процессе принятия решений. Другими словами, не существует подлинного рабочего контроля над государством и бюрократией. Только рабочий контроль может положить преграду бюрократизации и перерождению.

Ленин в своих работах («Государство и революция», «Апрельские тезисы», «Грозящая катастрофа и как с ней бороться») развивал идеи Карла Маркса относительно государства. Рабочий класс не может использовать буржуазный государственный аппарат. Все буржуазные госструктуры военные, парламентские, юридические и идеологические созданы для функционирования диктатуры класса буржуазии, над рабочим классом и другими трудящимися. Буржуазное государство не годиться для «народовластия», так предназначено для предотвращения любого подлинного народовластия.

Для преодоления военное, экономическое и политическое правление буржуазии необходимо создать новые и действительно народные структуры, основанные на естественных формах организации рабочего класса.

    • Вся власть должна находиться в руках революционных комитетов, избираемым всем революционным населением?
    • На фабриках, в компаниях и предприятиях власть должна быть под контролем комитетов избранных собранием рабочих каждой отрасли.
    • На общенациональном уровне, вместо буржуазного парламента рабочие комитеты формируют единый Совет, которому принадлежит вся законодательная и исполнительная власть.
    • Все избранные делегаты могут быть отозваны избирателями в любой момент. Ни один чиновник не может получать зарплату выше средней зарплаты квалифицированного рабочего. Это единственный способ борьбы с бюрократией.
    • Вместо армии и полиции — рабочая милиция.
    • Офицеры должны избираться
    • оружие должно находиться под контролем рабочих комитетов.
    • Экспроприация промышленности и ТНК и передача их под рабочий контроль.
    • Национализация банков, страховых и строительных компаний. Все частные и иностранные банки должны быть слиты в один революционный Центробанк, находящейся под контролем рабочих.
    • Контроль над внешней торговлей

Какова была ситуация в Никарагуа после революции? Госслужащие сандинисты и несандинисты стали получать в 6-7 раз больше рабочего, это притом, что 50% рабочих не имели работы. Менеджеры частных компаний «зарабатывали» в 20-25 раз больше рабочих. Банки были национализированы, но без валютных запасов, что делало национализацию бесполезной. Правительство признавало долги частных компаний.

Только компании, принадлежащие клану Самосы, были национализированы (примерно 25% всей экономики). Перед своим бегством диктатор разрушил их. Внешний долг правительства Самосы был признан, а не аннулирован, и по нему продолжались выплачиваться платежи. Рабочие не принимали реального участия в принятие экономических решений.

Госаппарат и Национальная гвардия были сметены революцией. Руководство FSLN стало заполнять возникший вакуум. Перед самым взятием власти эти же лица пытались создать Национальную Хунту Восстановления (JNR) совместно с национальной и коста-риканской и венесуэльской буржуазией. Всего за месяц до победы революции руководство FSLN вело за границей лихорадочные переговоры, с представителями никарагуанской буржуазией, представителями правительств Коста-Рики, Панамы, Венесуэлы и Мексики.

Главной целью этих переговоров состояла, в том, чтобы договориться о природе нового государства после свержения Самосы и о том, как помешать никарагуанским массам, уничтожить капитализм. Панамский генерал Омар Торрихос послал свою Национальную гвардию, для помощи и координации действий с FSLN.

Целью этого шага, было гарантировать буржуазную и бюрократическую структуру новой армии и оказания тылового обеспечения заключительного наступления на Манагуа. Народная милиция, сформированная во время революции, была распущена Сандинистским главнокомандованием. Сандинисты склонились перед давлением национальной и международной буржуазией.

Создание революционной рабочей милиции всегда вселяет ужас в правящий класс, потому что это орган направлен на уничтожение репрессивного аппарата буржуазного государства. Так было во всех революциях. Разоружение народа, проходило под лозунгом «буржуазно-демократического правления».

Сандинистское правительство

27 июля, спустя неделю после взятия Манагуа лидер Сандинистов Даниэль Ортега объявил о преобразование Народной милиции в новую регулярную армию. Сделал он это по настоянию панамских военных. Панамские советники обучались, между тем, под руководством инструкторов ЦРУ. Также была создана Сандинистская полиция (PNS), вместо Сандинистских Комитетов Защиты (CD).

Аграрный вопрос является ключевым для подобных революций. Первоначально революция поощряла бедных крестьян занимать землю латифундистов. Но потом, правительство JNR, с помощью Сандинистской полиции стало пресекать подобные действия.

Министр Аграрной Реформы запретил самовольный захват земли. Взамен министерство пообещало в будущем наделить крестьян землей.

31 июля, сандинист Вилок (Wheelock) заявил: «Мы не хотим поощрять радикализм, мы — реалисты». В 1981 г. министр планирования, Хавьер Горостиага (Xavier Gorostiaga), признал, что «мало людей знают, что 80% сельскохозяйственного производства находиться в руках частного сектора, также как и 75% промышленности». Частный сектор составлял 72% производства хлопка, 53% кофе, 58% выращивания скота, 51% сахара. В тоже время 200 000 крестьян имели всего 14% земли. Именно поэтому многие крестьяне и сельхозрабочие поняли, что руководство FSLN тормозит революцию.

Сандинистское руководство управляло страной совместно с предательской национальной буржуазией в течение первых месяцев революции. Однако экономический кризис продолжал усугубляться. Буржуазия, поняв, что руководство FSLN тормозит революцию, предоставило решать экономические проблемы сандинистам.

Первым шагом FSLN в Национальном правительстве восстановления (состоящего из 5 человек) стал созыв государственного совета. Это был буржуазно-демократический орган, состоящий из 33 членов. В 1984 г., этот парламент был преобразован в никарагуанское Национальное собрание, в настоящее время буржуазный парламент с левым большинством.

Руководство FSLN полностью сохранило традиционный парламент и структуры капиталистического государства. Исполнительная власть сконцентрировалась в руках Национального Управления, которое возглавлял президент республики. В 1984 г. прошли выборы, на которые пришло более 80% населения. Результаты выборов показали огромную поддержку FSLN.

После выборов проявилось все лицемерие американского империализма. США осудили «репрессии в Никарагуа», хотя это были одни из самых свободных и демократических выборов в Центральной Америке.

Никарагуа было самым демократическим государством Центральной Америки

Артуром Круус (Arturo Cruz) и руководимая им CDN (Национальная Демократическая Координация) входило в первое Сандинистское правительство. Но, спустя, всего несколько месяцев, он переметнулся на сторону «контрас» и осудил выборы 1984 г. как антидемократические. (Сегодня мы можем наблюдать подобные примеры в Венесуэле).

Буржуазия никогда до конца не принимала Сандинистское правительство, она боялась его. Сандинисты пытались достичь соглашения с буржуазией, но все было напрасно. Свято веря в миф о «прогрессивной буржуазии» сандинисты предоставили ей много свободы и развязали руки, главном образом, в экономической области.

После победы 1979 г., FSLN создал CST (Единую Профсоюзную Конфедерацию) объединив две профсоюзные федерации, контролируемых сталинистами. Эти «коммунистические» профбюрократы с большим рвением начали сдерживать борьбу рабочих. Ассоциация Сельскохозяйственных Рабочих (ATC), Молодежное Движение (MJS) и CD, представляющие из себя, подобие кубинских Комитетов защиты Революции, были также бюрократизированы. Проблема была в том, что ни одна из этих организаций не имела реальной власти и не могли самостоятельно принимать решения.

«Смешанная экономика» — смертельная западня

FSLN сразу заявил, что экономика должна быть смешанной. Он прекратил все дебаты по этому поводу, со стороны рабочих и крестьян. Один из сандинистских лидеров, министр Хаким Вилок (Jaime Wheelock) заявил 21 августа 1979 г., что он выступает против «всех тех, которые желают радикализовать никарагуанский режим». В этом его поддержал и другой сандинистский лидер министр внутренних дел Томас Борхе (Tomas Borge).

Командующий Умберто Ортега (Humberto Ortega) заявил, что «национальная реконструкция должна позволить достичь более высокой фазы политического и социального развития. Без этой фазы, мы не сможем иметь в будущей Никарагуа либерально-демократического общества или любого другого вида общества […], мы заявляем, что это [национальная реконструкция] — фаза народно-демократической революции».

Империализм мог перевести дух, казалось бы, непосредственная опасность миновала. И чтобы окончательно убедиться, что революция не сойдет с буржуазного пути, в Манагуа стали слетаться респектабельные лидеры социал-демократов со всего мира. Филиппе Гонсалес от испанской ИСРП, лидеры французских «социалистов», Марио Суареш от португальской Соцпартии, шведские и бельгийские социал-демократы, представитель немецкой СДПГ, реформисты из итальянской ИКП все устремились в Никарагуа предложить свои услуги.

Международная социал-демократия организовала сбор средств в Европе для Никарагуа, на покрытия внешнего долга. Это был пример «реформистского интернационализма» слуг крупного капитала. Вскоре ОАГ (Организация Американских Государств) признала новый режим и в страну пошли деньги из Венесуэлы, Коста-Рики, Панамы и Европы. Еда и лекарства поставлялись из США.

Спустя несколько недель, после бегства Самосы, империалисты поняли, что заявления FSLN о благожелательном отношении к бизнесу, есть признак слабости, которую можно использовать в своих интересах. 11 сентября 1979 г. Джимми Картер заявил: «я удовлетворен никарагуанским правительством», в тоже время заместитель госсекретаря Уоррен Кристофер: «правительство Джимми Картера запрашивало у Конгресса предоставить 11 миллионов для Никарагуа, чтобы поддержать политику его нового правительства. Правительство, как показали его действия, проводит умеренную политику, ни марксистскую, ни кубинскую». Как следствие, 29 октября 1979 г. ООН принял решение, призывающий к экономической солидарности с Никарагуа.

Как мы уже отмечали, выше, революция достигла больших результатов в социальной сфере. Однако, в отличие от Кубы, большая часть экономики осталась в руках ТНК и никарагуанской буржуазии. В экономическом плане сандинистов, называемом «План Борьбы» говорилось: «Мы выступаем против политики диктата со стороны иностранного капитала, других государств и частных компаний, выступаем за смешанную экономику, дает равные права общественной и частной собственности, при условии их заинтересованности в национальном развитии». Иными словами «План Борьбы» соглашался на империалистический контроль над важнейшими секторами экономики.

Сандинисты отобрали у буржуазии полноту политической власти, но они оставили у нее в руках сильнейшее оружие, для подрыва никарагуанской революции. В то время, как правительство субсидировало частный сектор, снижая налоги, пытаясь, таким образом, получить его поддержку и благосклонность, капиталисты бойкотировали экономику и поддерживали «контрас».

Госсектор давал 14% ВНП в 1977 г., но к 1980 г. эта цифра выросла до 41%. Главным образом, за счет конфискации собственности клана Самосы. Тем не менее, спустя 6 лет после революции (в 1985 г.) страна использовала только 60% своих производственных мощностей. В 1981 г. иностранный долг пожирал до 40% дохода страны от экспорта.

Слабость промышленной основы страны, которая имела меньше жителей, чем Каракас или Гавана, говорила, что единственным выходом может быть более решительная революционная инициатива: изгнание буржуазии и создание Социалистической Федерации с Кубой.

К сожалению, Москва сыграла пагубную роль во всем этом. Советские сталинисты считали никарагуанскую революцию внутренним делом сандинистов и безоговорочно одобряло экономическую политику FSLN. Гавана, экономически зависимая от Москвы, также согласилась с подобной политикой.

Роль Москвы и Гаваны

Главной причиной поражения Никарагуанской революции было непонимание классовой природы буржуазии со стороны Сандинистского Фронта Национального Освобождения (FSLN). Московская бюрократия, которая прямо отвечала за перерождение СССР, была рада оставить все как есть. Москва ничего не делала, что предотвратить поражение в Никарагуа. Даже торговля между СССР и Никарагуа была очень слабой.

Москва не хотела проблем с американским империализмом в Центральной и Латинской Америке и проповедовала политику «мирного сосуществования» с США. Эту политику в свое время справедливо критиковал Че Гевара. Советская бюрократия не сделала ничего, для помощи революционным движениям Латинской Америки.

Почему так произошло? Советская бюрократия боялась революции в любой части мира. Успешные революции неизбежно нарушили бы международное равновесие. Это подорвало бы идею мирного сосуществования между сферами влияния империалистов и СССР.

Московская бюрократия называла себя коммунистической, социалистической и т.д., но в действительности в СССР не было никакого социализма.

Правительство Москвы терпеть не могло Че Гевару и даже выступала против радикализации революции на Кубе. В 1960 г. спустя два года после прихода Кастро к власти, Москва была поставлена перед фактом свержения капитализма на Острове Свободы. Однако, бюрократия СССР всеми силами старалась помешать успешному развитию революции по всему континенту.

В 1979 г. и 1980 г. Куба призвала к компании солидарности с Никарагуа. Она обратилась ко всем капиталистическим странам Латинской Америки и мира, даже к США, но как ни странно, ни к СССР и Китаю. Более того, Куба отговаривала Никарагуа экономически связываться с советским блоком. Это было одной из форм давления на сандинистов, чтобы поддержать их союз буржуазно-демократическими режимами в Центральной Америке и Карибском бассейне вместо СССР.

11 января 1985 г. Фидель Кастро дал интервью «Баррикаде», центральному органу FSLN:

«Вчера мы слушали речь тов. Даниеля Ортеги и я хочу его поздравить. Он был серьезен и ответственен. Он объяснил цели Сандинистского Фронта по всем направлениям: смешанная экономика, политический плюрализм и поощрение иностранных инвестиций […], я знаю, что ваша концепция предусматривает смешанную экономику. Вы можете иметь капиталистическую экономику, какая у вас несомненно будет, что означает правительственное поощрение интересов капиталистов».

Команданте умолчал, о том, что правительство не может одновременно служить интересам рабочего класса и империалистам, давая им свободу рук в народном хозяйстве. В то время, как произносились подобные речи, рабочие и бедняки шли антиимпериалистическим маршем по Манагуа, под лозунгом «Они не пройдут!»

Новая международная ситуация и поражение революции

Революцию победили не фашистские банды «контрас», хотя они и сыграли свою роль. Народное сопротивление деморализовало контрреволюционеров уже тогда, к середине 80-х, когда «контрас» были практически разбиты. Причиной поражение стали несколько факторов. Падение цен на нефть и сырье организованное ТНК, внутренний и внешний саботаж никарагуанской буржуазии, которая распродавала страну.

Стал падать уровень жизни. К 1987 г. инфляция достигла 400%. 130 000 человек или 5% населения жили за счет черного рынка. В этом объяснения роста забастовок и погромов столичных магазинов. Правительство в ответ запретило любые забастовки и объявило Чрезвычайное положение, объясняя его угрозами Рейгана. Стране приходилось тратить 40% ВНП на вооружение, для защиты страны, в то время как частный сектор продолжал кампанию бойкота.

Кроме того, после победы Рейгана, создалась новая международная ситуация. Крупный капитал США изменил свои взгляды в отношении латиноамериканской ситуации. Капиталисты увидели, что хотя диктатуры поддерживаемые империалистами и были свергнуты, капитализм в этих странах был сохранен.

Это конечно было следствием отсутствия революционного руководства в этих странах. К концу 80-х, марионеточные режимы в Сальвадоре и Колумбии поняли, что их кровавые диктатуры должны надеть демократические маски, за которой буржуазия сможет продолжать угнетать трудящихся.

В Европе в это время наблюдалось затишье в борьбе рабочих и молодежи, в США также наступило относительное спокойствие. В Азии, диктатура на Филиппинах была свергнута массовой мобилизацией, но проповедуемая тамошними маоистами теория Двух стадий привела к поражению революции. Новое буржуазно-демократическое правительство Кори Акиньо (Cory Aquino) было поддержано Рейганом. Исламские реакционеры в Афганистане, финансируемые и поддерживаемые ЦРУ, через Пакистан вели войну с Советской Армией. Мировая экономика отошла от спада, и администрация Рейгана, смогла почувствовать себя достаточно сильной, чтобы свергнуть сандинистов при помощи «контрас».

Массы Никарагуа стремительно деморализовывались и отворачивались от сандинистов. Только внешняя империалистическая угроза, не позволила развиться открытой левой оппозиции внутри движения сандинистов. В 1989 г. инфляция достигла невероятных размеров 36 000%, а доход среднего никарагуанца упал до половины уровня 1977 г. Ситуация была критической, правительство повисло на волоске. Социальные расходы были сокращены, что и предопределило исход выборов 1990 г.

Крах СССР и Восточного Блока в конце 80-х также внес свою лепту в деморализацию сандинистского руководства, и оно начала искать выход, в движение вправо, как экономически, так и политически. В результате, и так робкие земельные реформы, были приостановлены. Среди госслужащих стремительно стала разрастаться коррупция.

Даниэль Ортега, потерял всякое представление о реальности, говоря в интервью газете итальянской компартии L'Unita: «Мы выполнили наши обещания, мы сохранили смешанную экономику и экономический плюрализм. Шведская модель — вот к чему мы склоняемся».

Проблема была в том, что Швеция имела намного более мощный госсектор, а шведская буржуазия вышла на историческую арену на 300 лет раньше. Мы снова можем видеть правдивость слов: «места богатых уже заняты». Сандинисты проиграли выборы 1990 г. Это было голосования против голода и страданий, голосование протеста против правительства FSLN.

Политическая близорукость сандинистского руководства сегодня очевидна. В 2004 г Даниэль Ортега, генсек FSLN, говоря о выборах 1990 г., в ходе которых США вылили поток долларов на финансирование антисандинистской пропаганды, сказал:

«Мы вступили в эту мошенническую игру с честными помыслами […] чтобы спасти национальные интересы, защитить наш политический и социальный суверенитет».

«…но для этого мы нуждаемся в гибком правительстве, которое прислушивается к различным мнениям и, прежде всего, защищает национальный суверенитет- так как прежние правительства не имели достаточного достоинства и суверенитета. Это больно, но это так. Это позор для нас, но это правда. Мы желали бы чтобы нынешнее правительство получило бы поддержку немедленно занявшись проблемами производства, здравоохранением, образованием, доступности продуктов питания, только тогда они с полным правом смогут сказать, что работают в интересах народа Никарагуа».

После такого печального опыта и в отсутствие марксистской теории, руководство сандинистов все еще мечтают о «прогрессивной национальной буржуазии» в стране, где половина населения — безработные, а более половины национального бюджета уходит на выплату внешнего долга. Однако, буржуазии так и не удалось вытравить из сознания никарагуанских трудящихся традиции революционной борьбы. Память о Сандино и других революционных героях Никарагуа не может быть вытравлена никакой буржуазной пропагандой. Семена революции будут пробиваться вновь и вновь. Но на этот раз революция отделит реформистов от революционеров.

Возвращение революции в глобальном масштабе
  1. Переход от эпохи длительного развития производительных сил в мировом масштабе к новой эпохе глобального кризиса империализма, который уже начался (как и тупик начала XX века). Это порождает неустойчивую ситуацию в мире, увеличивает перспективы войн, революций и контрреволюций.
  2. Агрессивная природа американского империализма наряду с ослаблением его власти. США становиться все более социально и экономически нестабильным, вынужденный воевать сразу на нескольких международных направлениях (ситуация напоминает времени поражения во Вьетнаме и нефтяного кризиса 1973-1975 гг.).
  3. Чрезвычайная поляризация общества и подъем революционной борьбы в Латинской Америке, наряду с крахом стабильности в развитых экономических странах. Одновременно в мире растет антиимпериалистическое самосознание народов.
    В этом новом уравнение появились новые элементы, которые вносят свой вклад в рост обострения классовой борьбы:
  1. Численная сила рабочего класса в глобальном масштабе и огромное увеличение пропасти между привилегированном меньшинством и огромным эксплуатируемым большинством.
  2. Вера угнетаемых народов стран Третьего мира в свой правящий класс стремительно падает. Эти «национальные буржуазии» так и не смогли за 50-100 лет независимости, развить свои страны.

Мы входим в решающую эпоху мировой истории. Венесуэла стоит в авангарде этого процесса. Как и в Никарагуа, в прошлом, в Венесуэле, реформисты стремятся затормозить революцию. Они призывают сохранить смешанную (капиталистическую) экономику. Они призывают к союзу с «прогрессивной» буржуазией. Именно такая реформистская политика и погубила Никарагуанскую революцию.

Только на основе революционного марксизма рабочий класс сможет извлечь уроки из прошлого, можно будет избежать ошибок совершенных сандинистами. Только на основе идей марксизма можно победить. Наша задача состоит в уничтожение капитализма, и создание социалистической федерации Латинской Америки и всего мира.