Главная Враг Капитала Дедовщина = Нищета + Бесправие

Дедовщина = Нищета + Бесправие

E-mail Печать PDF

Благодаря случайной утечке информации, стала достоянием гласности страшная трагедия рядового Андрея Сычева. Он был призван в армию несмотря на заболевание, варикозное расширение вен. Новая, сокращенная донельзя уже в бытность Иванова министром обороны, версия «Расписания болезней» прямо указывает, что: «Расширение вен нижних конечностей на отдельных участках в виде цилиндрических или извитых эластических выпячиваний без признаков венной недостаточности, варикоцеле I степени не являются основанием для применения настоящей статьи, не препятствуют прохождению военной службы.» То, что даже у здоровых солдат, которые, находясь, в полным соответствием с уставом Внутренней службы, на ногах с раннего утра и до позднего вечера, а иногда, и более суток (!) ноги порой отекают, так, что невозможно снять сапоги, если и секрет, то лишь для тех, кто никогда не служил в армии. «Дежурному по роте разрешается отдыхать лежа (спать) за время дежурства не более 4 часов в установленное командиром части время, не снимая снаряжения и не раздеваясь. Очередному дневальному запрещается садиться, снимать снаряжение и расстегивать одежду», — это цитата из устава. И если кто-то твердо убежден в том, что после нескольких таких ночей, «расширение вен», не может превратиться в тромбофлебит или флеботромбоз, то он достаточно наивен.

Особенно если солдата заставить простоять на полусогнутых ногах часа 4, как это случилось с Андреем Сычевым. Он падал, его били, привязывали к табуретке, чтобы он не свалился с ног. Под руководством капитана и старшего лейтенанта, четверо «дедов» «воспитывали» духа. Ведь написано же в уставе «солдат обязан стойко переносить тяготы и невзгоды военной службы». Он и переносил. Потом его выгнали из медсанчасти — не брать же туда, в самом деле, каждого солдата с распухшими ногами. В военный госпиталь он попал уже с гангреной.

Его дальнейший путь должен был тихо и незаметно пройти через операционный стол и морг, в запаянный цинковый гроб. Но случилось чудо. В военном госпитале не работала операционная. Мы не будем философствовать на тему армейского госпиталя, где не могут провести операцию, ибо, этот казус, возможно спас Андрею жизнь. Как и тем счастливцам, которые оказываются случаем в гражданских больницах, где страдания молодого парня, могут кого-то разжалобить. Кто-то позвонил в комитет «Солдатских матерей», врачи, несмотря на угрозы, рассказали правду.

Снежнок брошенный на склоне горы? Еще нет лавины, но одна за другой матери погибших, изувеченных солдат, рассказывают то, как страдали и умирали их дети. Умирали даже не на войне. Просто так. В процессе штатного функционирования Российской Армии. Еще неделю назад это интересовало правозащитников из «Солдатских матерей» и десяток журналистов.

После того как министр обороны уверенно заявил: «Ничего серьезного там нет, иначе я бы знал», — обыденность, абсолютная типичность для современной армии происшедшего стала очевидна всем. На страницы «недодавленной» либеральной прессы выплеснулись сотни подобных историй. Ампутированные, как следствие «дедовщины», ноги? Вот вам Евгений Коблов. Зверское избиение солдат офицерами в новогоднюю ночь? Вот — Мга. Нет смысла перечислять все случаи. Ибо им нет конца.

На стихийное возмущение общества, власть ответила угрозами, подкупом и клеветой. Матери Сычева угрожали. Журналисты «от власти» сначала аккуратно намекали, что она сама мол виновата, не «забрала его домой на Новый год». Говоря по-русски — не дала взятку командиру части. Потом ей предложили 500 тысяч и квартиру в Москве. Щедрые «отступные» за умирающего на ее глазах сына. Наконец, некто Речкалов из «Московского Комсомольца» провел «расследование», в ходе которого пришел к выводам, что Сычев сам сделал себе инъекцию бензина, чтобы комиссоваться из армии. Правда доказательств в статье нет. Равно как невозможно доказать и то, что даже конченый подонок не решится написать такую статью иначе как с подачи экс-коллег Иванова из ФСБ.

Официальная версия следствия незамысловата. Сычев был здоров как бык. И если бы не садист — младший сержант Александр Сивяков, которого теперь будут показательно судить (причем одного его!), то служил бы и дальше. А через годик и сам бы стал «воспитывать» духов.

Это общее правило армейской Фемиды: найти младшего по званию, и образцово покарать. Не могут же военные признать тот факт, что вся система военного управления на уровне рот и ниже строится посредством «неуставных отношений военнослужащих». Начиная с 70-х годов единственным способом заставить солдата выполнить приказ являются жестокие побои, издевательства, моральные и физические пытки. Совершившего тот или иной проступок солдата может избить офицер, его могут избить «деды» по прямому приказу офицера, наконец, могут наказать (лишить сна или еды, заставить выполнять часами тяжелые физические упражнения) все подразделение, предоставив солдатам уладить затем «свои» разногласия самостоятельно.

В любом случае, «неуставные отношения» заменяют здесь «официальные» рычаги управления. Ибо их нет. «Наряды вне очереди» остались в армейской романтике 50-х, ибо караул штрафным нарядом быть не может, а наряд «на кухню», для солдат часто единственная возможность поесть досыта. Гауптвахта (незаконно неотапливаемая и почти без еды), запрещена Российской Конституцией как несудебное содержание в заключении, да и раньше строго регламентировалась. Никаких положительных стимулов у солдат нет. Они получают гроши, которых не хватает даже на сигареты. Их разворованный наполовину, рацион позволяет разве, что не протянуть ноги. По своему качеству еда, часто не превосходит помои. Обмундирование неадекватно климатическим зонам.

Даже для того чтобы получить положенное ему обмундирование, солдат должен дать взятку. Иначе, в лучшем случае, у него окажутся сапоги меньшего размера и заношенная до дыр форма. Дополнительная еда официально продается на территории части, но на нее, равно как и на предметы гигиены, тоже нужны деньги. Как результат: воровство армейского и личного имущества, вымогательство, принудительный рабский труд на частных лиц, а с недавних пор и гомосексуальная проституция, сопровождают армейскую службу. «Духи» и «салаги» находясь в основании этой финансовой пирамиды, платят деньги «дедам» и «дембелям», те, в свою очередь, дают взятки прапорщикам и офицерам за увольнительные, отпуска, новую форму, «ранний» дембель. Офицеры, в свою очередь, получают деньги, продвижение по службе, звания, жилье, отдавая солдат в рабство. Если «дачный» генерал, или просто заинтересованный в рабочей силе бизнесмен, добавляет к скудному солдатскому рациону кусок колбасы, или пачку дешевых сигарет — на него смотрят как на благодетеля. Офицеры делятся с командиром части, тот в свою очередь ублажает и щедро одаривает бесчисленных инспекторов — генералов, военных прокуроров и особистов.

Военная полиция, которая сегодня рассматривается едва-ли не как панацея, встроится в эту систему совершенно органическим образом. В середине 80-х, в разгар борьбы с «дедовщиной» дисциплинарные батальоны были переполнены вчерашними «дедушками», опрометчиво подвернувшимися подвернувшимися под руку скорого армейского правосудия. Однако, это привело лишь к возникновению новых суррогатов звена младших командиров. Возникли так называемые «землячества». Теперь офицер опирался уже не на призыв, а на сплоченную группу выходцев из какой-либо местности, или из солдат одной национальности. Результат оставался прежним.

Любые попытки решать проблему «неуставных отношений» не социально-экономическими, а лишь репрессивными методами обречены на поражение. Атомизированные, лишенные каких-либо реальных прав (кроме, единственно оговоренного в уставе, «права на короткую стрижку»), находящиеся, под предлогом секретности) вне контроля общества: своих родителей, бывших коллег и друзей, молодые солдаты неизбежно будут объектом жестокого угнетения и эксплуатации.

Для того чтобы разорвать этот порочный круг, солдаты должны получать денежное довольствие адекватное культурным и физиологическим потребностям современной молодежи. Форма одежды, включая нижнее белье, должна быть пересмотрена в сторону адаптации к современным представлениям о комфорте. Системы интендантств должна быть поставлена под жесткий общественный и профсоюзный контроль. Все предметы одежды должны иметь фабрично-нанесенную уникальную маркировку, для предотвращения хищений. Рацион должен быть переведен с традиционного для 30-х годов на современные рельсы.

Иначе как с добровольного предварительного согласия (за особую плату), солдаты не могут быть в мирное время направлены служить за пределы регионов призыва или вовлечены в боевые действия. Эта мера является гарантией наличия контроля армии со стороны общества. В целях борьбы с коррупцией, солдатам должно быть законодательно предоставлено право на регулярные увольнения и отпуска. Право, в свободное от нарядов время, ночевать вне казарм. Право на срочное медицинской освидетельствование.

Однако, без самоорганизации военнослужащих в профсоюзы солдат срочной службы, даже все эти меры не дадут никакого эффекта. Необходима добровольная демократическая организация солдат, возможно, структурированная по призывам, которая сможет защищать солдат организованным образом, обеспечивать связь солдатской массы с правозащитными и юридическими организациями.

Если все эти шаги будут сделаны, то срочная (один год с точностью до дня), обязательная воинской служба по призыву, станет для сотен тысяч молодых людей необременительной ношей, которая, разумеется может быть заменена, по желанию, альтернативной службой.

Мы, коммунисты, выступаем за милиционную армию — всеобщее вооружение народа, однако, в условиях, когда правящий класс не хочет и не может, перед угрозой своей немедленной гибели, предоставить оружие трудящимся массам, мы заявляем, что как неотложная мера, российская армия должна быть обеспечена всеми необходимыми демократическими институтами, гарантирующими максимально возможную безопасность для жизни и здоровья молодых людей. До тех пор пока все эти меры не приняты, пока общество не получило возможности контролировать обеспечение безопасности и человеческих условий жизни для солдат, необходимо выдвинуть лозунг всеобщей призывной забастовки!

  • 8 — служба, 8 — сон, 8 — делай, что хочешь!
  • 3000 рублей — минимальная зарплата солдата срочной службы!
  • За право ночевать вне казармы!
  • За солдатские профсоюзы!
  • Долой липовую «секретность» армии от народа!
  • За службу рядом с домом!
  • За бессрочную призывную забастовку, до выполнения наших требований!
  •