Главная Враг Капитала Эквадор: народное восстание свергает Лусио Гутьерреса

Эквадор: народное восстание свергает Лусио Гутьерреса

E-mail Печать PDF

Еще одна латиноамериканская страна восстала за последние несколько недель. После недавней мобилизации масс в Боливии против президента Карлоса Месы и его политики атак на права рабочих, приватизации и сотрудничества с нефтяными транснациональными корпорациями, разворовывающими ресурсы страны, теперь настал черед Эквадора. Лусио Гутьеррес, избранный с 55,5% голосов в ноябре 2002 года, низвергнут под давлением движения рабочих и крестьянских масс. Подвешенный в воздухе в течение многих месяцев, с поддержкой только пяти депутатов парламента (из общего числа 100 человек), со смехотворными 7% рейтинга среди 13 миллионов жителей страны, сталкивающейся с фракциями олигархии, со средними классами, и важнее всего, с бедняцкими массами, вышедшими на улицы, распевая лозунг «Лусио — вон!», он неизбежно должен был пасть.

Он приобрел известность в течение революции 2000 года, которая сделала его очень популярным среди беднейших слоев общества. Принятие тогдашним президентом Дж. Махуадом в конце 1999 года долларизации экономики и целого пакета экономических мер, означавших дальнейшее обнищание населения (60% за чертой бедности), вызвало народное восстание 21 января 2000 года, во главе с Конфедерацией Коренных Наций Эквадора (CONAIE), которое свергло правительство Махуада.

Однако из-за отсутствия последовательной революционной политики, несмотря на свалившуюся в руки власть, лидеры движения полагали, будто не время положить конец капитализму и преобразовать общество, и позволили правящему классу восстановить контроль. Тогда полковник Лусио Гутьеррес приобрел известность из-за отказа применить силу против рабочих и крестьян и перехода на их сторону. В результате мобилизации масс и отказа его от армейской карьеры, он был освобожден. Тогда, вместе с другими офицерами он организовал политическую партию, «Патриотическое Общество 21-ого января», для участия в президентских выборах 2002 года.

На таком фоне мы можем понять отношение бедняцких масс к Лусио Гутьерресу на тех выборах. Он не был безопасным ставленником буржуазии, с тех пор как, столкнувшись с новой волной классовой борьбы, решил приобрести базу в народных массах и бросить вызов тем, кто управлял страной в интересах богатой элиты на протяжении многих столетий. Пример Уго Чавеса был в умах. Однако очень быстро Лусио Гутьеррес возжелал стать лояльным и послушным прислужником американского империализма. В 2003 году он заключил соглашение с Международным Валютным Фондом, включавшее программу жесточайшего «регулирования»: замораживание заработной платы до 2007 года, 120-тысячное сокращение в общественном секторе, отмену права на стачки в госсекторе, повышение цены газа на 375%, приватизация электричества, нефти, телесети, воды и т. д. Все время его президентства волна забастовок потрясала самые разные отрасли, а в октябре 2004 года он потерпел обоснованное поражение на муниципальных выборах, получив только 5% голосов. В отличие от Чавеса, Гутьеррес быстро вернулся в капиталистическое стойло, чем и вырыл себе могилу.

Маневры Лусио

После муниципальных выборов слабость Лусио Гутьерреса стала еще более очевидной. В попытке избежать парламентского импичмента, он заключил союз с двумя традиционными капиталистическими партиями, Возрожденной Партией Институционального Действия (PRIAN) и Эквадорской Родольсианской Партией (PRE) прежнего президента Абдалы Букарама, которому еще в 1997 году пришлось бежать из страны от обвинений в коррупции и массового народного подъема. Ценой, уплаченной PRE, была смена состава в Верховном суде (CSJ). 8-ого декабря были заменены 27 из 31 судьи, и избран новый председатель, друг Букарама. Маневр завершился 31-ого марта, когда судебные дела против прежних президентов Абдалы Букарама и Густаво Нобоа (PRIAN) были закрыты. Это открыло им дверь для возвращения в страну и даже участия в президентских выборах 2006 года.

26 января и 16 февраля в Кито и Гуаякиле, главных городах страны, состоялись массовые демонстрации в 100 000 человек, которые продемонстрировали наличие огромного негодования. Во главе этих демонстраций были мэры Кито, Пасо Монкайи, социал-демократ из «Демократических Левых» (ID), и Гуаякиля, Хаиме Небот, из правой Социальной Христианской Партии (PSC). В то время как демонстранты ясно требовали ухода Гутьерреса, мэры раз за разом настаивали: «Мы не хотим, чтобы он ушел. Мы только хотим, чтобы он исправился». Различие их целей с целями демонстрантов было очевидно. Эти мэры хотели опереться на уличное движение, чтобы защитить собственную власть и привилегии. Они хотели договориться с президентом об их доле влияния в судебной власти с позиций силы. Она была ослаблена изменениями в составе CSJ в пользу других фракций эквадорской буржуазии. Эквадорские рабочие и крестьяне не могут иметь ни малейшего доверия этим лидерам. Их классовые интересы в этой борьбе — не одни и те же.

Букарам возвращается: взрыв гнева

Однако прибытие Букарама в начале апреля радикально изменило общее настроение. Народ не замедлил с ответом. Еще раз, политическое оскорбление, чрезвычайное презрение буржуазии к угнетенным, расковало гнев масс, столкнувшихся с манипуляциями и безнаказанностью власть имущих.

5-ого апреля прошли первые демонстрации, прежде всего в столице. 3 000 человек прошли к Конгрессу, скандируя «Лусио — вон!», и столкнулись с жестоким противодействием. Более чем 100 человек пострадали от слезоточивого газа. Было создано Собрание Граждан Кито, под председательством мэра, Пако Монкайи, и властей шести районов, все из ID и Pachakutik (политическое крыло местного движения CONAIE).

11 апреля была объявлена забастовка в области Пичинча, где расположен Кито. 12 апреля распространился призыв к бессрочной всеобщей забастовке. Мэр Кито был готов отозвать забастовку, если бы на сессии Конгресса было достигнуто соглашение.

Эти лидеры хотели ограничить борьбу вопросом о Верховном Суде и как можно скорее возвратиться к миру и покою, но в последующие дни движение настигло их. CONAI присоединилось к подъему 13 апреля. Президент, в попытке положить конец движению, которое — как он боялся — могло бы выйти из-под контроля, направил в Конгресс декрет о смене CSJ. Но было уже слишком поздно. Возвращение Букарама фактически было не чем иным как искрой, зажегшей накопившееся недовольство и гнев населения в стране, изнывающей от чрезвычайных экономических условий, где страдание день ото дня растет при богатстве и коррупции, с другой стороны.

«Que se vayan todos»

Оппозицию правительству Лусио Гутьерреса нельзя объяснить исключительно его поведением по CSJ, но также его политикой атак на социальные стандарты и его союзом с империализмом. Боевыми кличами быстро стали «Que se vayan todos» [«Все они должны уйти»], и «Лусио — вон!», отражающие противостояние всем буржуазным политическим деятелям и недоверие системе — капитализму, который является источником коррупции, страдания и атак на жизненный уровень.

Посещение Эквадора генеральным директором МВФ, Родриго Рато, в марте, не было незначительной деталью. На следующий день после него десятки тысяч людей собрались в Кито, возражая против его планов (пятитысячное сокращение государственных служащих, урезание социальных расходов, устранение субсидий, «открытие» нефтяных и энергетических отраслей для частного капитала). И это в стране, где богатейшие 20% населения заправляют 60% валового внутреннего продукта, в то время как беднейшие 25% получают только 4%- где безработица и неполная занятость есть удел 46% трудоспособного населения, а 45% населения не имеют даже доступа к водопроводу.

После этого визита и принятия указаний Рато, Лусио Гутьеррес представил неотложный проект так называемого «Закона о государственной экономической рационализации», известного как «Закон Мола». Он стал еще одной массированной атакой, нацеленной на приватизацию социального обеспечения, электрических компаний, гибкость трудового рынка, и распродажу прибыльных нефтяных месторождений транснациональным корпорациям.

Чрезвычайное положение для сокрушения растущих протестов

13-е апреля стало ключевым днём. Общественный транспорт, образовательные и государственные учреждения Кито были парализованы. В течение дня демонстрации протеста распространились и ко второй половине дня по все стране уже происходили более 46 демонстраций: Пичинча, Карчи, Имбабура, Чимборасо, Асуай. Однако реальная сила народного подъема дала себя почувствовать в течение вечера и ночи. Станция Кито «Радио Луна»транслировала призывы выйти на улицы. Тысячи и тысячи людей собрались и прошли к зданию CSJ. Несмотря на жестокое подавление со множеством пострадавших и арестованных, несколько сотен сумели достигнуть дома Лусио Гутьерреса, чтобы кричать «Лусио — вон!», и «Пока мы едины, мы непобедимы!». Высокомерие и недостаток контакта с действительностью со стороны президента стали очевидны, когда он клеймил протестантов как «преступников». Он хотел продемонстрировать силу, чтобы напугать протестующих. Кроме того, он чувствовал себя в безопасности, поскольку на той же самой неделе получил поддержку руководителя Высшего Командования американских Вооруженных сил. Протесты продолжались в последующие дни, становясь все более радикальными.

В пятницу, 15 апреля был поворотный момент. Сталкиваясь с ростом движения, президент, окруженный армейскими офицерами (правда, некоторые отсутствовали, породив слухи о расколе внутри армии), объявил по телевидению чрезвычайное положение, «в целях парализовать или нейтрализовать социальный подъем, который грозит выйти из-под контроля и покончить с Гутьерресом». Право собраний и демонстраций было урезано- полиции разрешили проводить обыски без ордера, и т.д. В то же самое время он объявил о роспуске Верховного суда. Эта мера была попыткой успокоить его противников в парламенте, фракции правящего класса, недовольные его поведением, а с другой стороны — попыткой устрашить людей, которые митинговали без остановок в течение недели, и если необходимо, он был готов потопить их протесты в крови.

Фактически, в тот момент уже создавались ударные отряды, типа «Нулевой Коррупции», в духе фашистских банд, задача которых состояла в том, чтобы вызвать столкновения, которые могли оправдать вмешательство армии или даже военный переворот. Около зданий «Радио Луна», группа из 40 провокаторов попробовала атаковать их, но вмешательство тысяч людей, не позволило им выполнить задуманное.

Тысячи и тысячи демонстраторов вышли на улицы, бросив вызов чрезвычайному положению. Армия не вмешивалась, и менее чем через 20 часов чрезвычайное положение провалилось, а в воскресенье, 17 апреля, была объявлена чрезвычайная сессия Конгресса, которая должна была ратифицировать смещение CSJ (но не обязательно повторное открытие слушаний против коррумпированных прежних президентов).

Это было очевидным поражением президента в первом раунде. Своим отступлением он поощрил массовое движение, которое теперь все яснее видело слабость правительства. Фракции в вооруженных силах с трудом поддавались контролю президента. Американский посол в Эквадоре призвал его быть благоразумным и вступить в диалог, также, как и эквадорские епископы, в то время как вице-президент Альфредо Паласио выступил с публичной критикой чрезвычайного положения. Правящий класс уже искал кого-нибудь на смену президенту, смердевшему подобно политическому трупу. Вице-президент, который за предыдущий год дистанцировался от Гутьерреса, а теперь призвал, чтобы он распознал «сделанные им ошибки или рискнул столкнуться с расколом нации», представлял неплохой выбор.

Лусио бежит — Альфредо Паласио вместо него

Лусио Гутьеррес укрылся в президентском дворце Каронделет и продолжал минимизировать движение, отказываясь взглянуть правде в глаза: «Я думаю, что мы имеем в столице более двух миллионов людей, а марши не превышали 10 000 или 20 000 человек, что означает, что только 1% людей активно участвует в движении» и «в остальной части страны, ситуация совершенно спокойна…, когда здесь они говорят „Лусио — вон“, там они говорят: „переизбрание Лусио“».

Тем временем протесты, далекие от спада, разрастались. В 5 вечера 19 апреля, более 50 000 человек двинулись по улицам Кито к старому городскому центру, но они были встречены более чем 4 000 полицейских, начавших разгон шествия. Первой жертвой этого социального взрыва был чилийский оператор, задохнувшийся слезоточивым газом. На следующий день полицией была убита женщина. За два дня пострадали более 180 человек, и множество людей было арестовано.

В последней отчаянной попытке спастись, Гутьеррес попросил Букарама покинуть страну. 20-ого апреля, утром, студенты колледжей и университетов вышли на улицы. Настроение становилось все более гневным и ситуация вышла из-под контроля.

Наконец некоторые из демонстрантов сумели войти в здание Конгресса, которому пришлось под народным давлением сместить Лусио Гутьерреса. Площадь, где расположено здание Конгресса, была полна людей, празднующих смещение Лусио, но гнев был все еще доминирующим настроением, и группы демонстрантов устремились в аэропорт так как знали, что президент будет бежать из страны. Согласно последним новостям, он испрашивает политическое убежище в Бразилии, и народ окружили бразильское посольство в Кито с протестами.

Тем временем, в попытке удержать ситуацию под контролем, Конгресс назначил президентом Альфредо Паласио, который до недавнего времени был вице-президентом. Как говорится, «одинаковые собаки, разные ошейники». Его первым заявлением было: "Сегодня мы положили конец диктатуре, безнравственности, высокомерию, террору и страху. Мы не простим, и мы не забудем». Однако выступления против него уже начались. Паласио — не что иное как очередной представитель капиталистов, интересы которых не имеют никакого отношения к интересам рабочих и беднейших крестьян Эквадора. Мы видим здесь тактику отсрочек буржуазии, удерживающей власть в своих руках.

Необходима революционная альтернатива

Эквадорские массы выиграли первый раунд этой борьбы. Однако цель была не только удалить Лусио Гутьерреса из правительства, но и положить конец системе, которую он представлял. Вот почему жизненно важно продолжить движение, пока все буржуазные политиканы не уйдут. Для этого движение должно столкнуться с буржуазией под независимой программой, которая включает, вместе с наказанием виновных в коррупции и ответственных за смерти последних дней, и оппозицию политике реорганизации, и улучшение условий жизни масс: против приватизации природных ресурсов, против «Закона Мола», против сокращений, и т.д. Необходимо разъяснять, что единственный реальный способ достичь этого состоит в том, чтобы порвать с капитализмом и защищать подлинную революционную политику, включающую экспроприацию крупных капиталистов, землевладельцев и банков, так, чтобы все эти ресурсы подпали под демократическое управление эквадорских рабочих и крестьян для удовлетворения их общественных нужд.

На рабочих окраинах Кито, в течение чрезвычайного положения, родилась идея создания местных собраний, которые выбирают делегатов, для представления их на массовом митинге или общем кабильдо. Такие местные собрания должны создаваться и распространяться на местном, провинциальном и национальном уровне, так, чтобы массовое движение могло сохраниться и расшириться на другие слои, и чтобы оно могло иметь объединенный и скоординированный характер по всей стране. Это — путь к созданию рабочей власти, альтернативной власти буржуазии. Последнее слово пока еще не сказано.