Главная Враг Капитала Советская власть — в поселке Советском

Советская власть — в поселке Советском

E-mail Печать PDF

В небольшой комнате где разместился стачком всегда многолюдно: рабочие, ремонтирующие теплотрассу, справляются насчет баллонов с газом, старик оформляет заявку на жилье (! ), кто-то приехал за готовой продукцией, заходят с дежурства члены рабочей дружины. Непрерывно звонит телефон. Здесь на деле реализуется классическая формула советской власти: совет (или если хотите стачком) высшая власть на охваченной им территории, он может принять решение по любому вопросу и способен претворить его в жизнь. Власть поселковой администрации, как и дирекции комбината здесь номинальна. Неправильно было бы говорить, однако, о всевластии полутора десятков человек, составляющих стачком. Классовая борьба, в которой участвовали здесь все, как это всегда бывает, привела к невероятной активизации масс. Стачком силен ровно настолько — насколько рабочие убеждены, что он выражает их интересы. Отсюда и открытость, «прозрачность» всех его действий- собрания, сходы, ежевечерний отчет стачкомовцев перед всеми теми кого они представляют. Эти важные завоевания постепенно сказываются на жизни рабочих. Заработали несколько цехов, и рабочие стали получать, пусть и очень небольшую, но зарплату. Общая черта всех собеседников — оптимизм, здесь твердо убеждены — хуже чем раньше не будет.

Как это часто бывает беды Выборгского Целлюлозно-Бумажного Комбината (ЦБК) начались с приватизации. Один из лучших по техническому оснащению в мире, комбинат, расположенный в живописном местечке на берегу Выборгского залива — поселке Советском, стал лакомым куском для всевозможных «приватизаторов». В начале девяностых (да в общем-то и сейчас), ельцинская клика была готова на любые условия самых сомнительных российских и тем более зарубежных фирм, лишь-бы обеспечить «необратимость реформ». Или попросту говоря, отчасти создать, отчасти экспортировать из-за рубежа класс бандитов-предпринимателей способных «постоять» при случае за свое благоприобретенное имущество, а значит и за правящий режим.

Иллюзий о зарегистрированной на Кипре компании «Альянс целлюлоза ЛТД» не было не у кого, кроме, может быть,работников ЦБК, давших согласие на приватизацию. Осенью 1995 года газета «Деловой Петербург» №371(144) в заметке под названием «Американцам мешают спасать ЦБК» писала:

Американская фирма „Альянс целлюлоза ЛТД“ в настоящее время владеет 35% акций Выборгского ЦБК. Но, похоже, на пути дальнейшего выкупа предприятия появилось труднопреодолимое препятствие. Американцы вложили в модернизацию комбината свыше миллиона долларов. Фирма готова инвестировать в десятки раз больше, однако, по признанию директора Выборгского ЦБК Юрия Иванова, возражает против этого российский Фонд имущества. Там считают, что данная фирма недостаточно серьезна, чтобы владеть контрольным пакетом акций ЦБК.

На самом деле, покупатель не смог, а скорее не захотел, инвестировать в развитие комбината даже 35 миллионов долларов, обусловленных правилами аукциона. В общем-то, небольшую сумму для комбината производящего по сто тонн бумаги. В отношении ЦБК у «Альянса» были совершенно другие намерения.

Фантастически низкие цены на приватизационных аукционах (в конце концов ЦБК был продан менее чем за 1/15 своей реальной стоимости), породили своеобразную форму бизнеса: некий банк покупает через подставную фирму крупное промышленное предприятие, и начинает выкачивать из него финансовые ресурсы. Банк (в данном случае «Таврический»), давая кредиты по завышенным ставкам и применяя разного рода штрафные санкции получает прибыль. Продукция продается, по явно заниженным ценам, еще одной подставной фирме (»Бас-бизнес», например), сырье-же и энергоносители по-возможности закупаюся в кредит. Конечно, в жизни все бывает немного сложней, но схема эта за последние годы прокручивалась многократно. Неудивительно, что к осени 1996 года комбинат фактически обанкротился, рабочим перестали платить зарплату. После года мытарств комбинат был продан фирме «Нимонор Инвестментс Лимитед» за 187 миллиардов рублей. 20 миллиардная предоплата, сделанная покупателем, позволяла почти полностью погасить долги по зарплате работникам комбината, но, вопреки законодательству, этого не произошло. Скорее всего прежние владельцы-кредиторы, используя конкурсного управляющего Бочкарева, сорвали с ЦБК свой последний куш.

В ноябре заплатили только 30% зарплаты за три квартала 1997 года. Однако, на простаивающем комбинате, где работы, а значит и «восьмерок» в табелях, было ой как не густо, зарплата рабочих и так была невелика. А, что «Нимонор Инвестментс Лимитед»? Свои обязательства перед рабочими она сочла исчерпанными. Если в сентябре рабочие рассылали по газетам слезные петиции, то голодная зима пробудила массы к действию. В Советском, где из 5000 жителей, половина, то есть почти все трудоспособное население, работала на комбинате, никакой другой работы просто нет. Многие, чтобы не умереть с голоду, перешли на «подножный корм», промышляя сбором грибов и ловлей рыбы, только без денег все одно не прожить… В Выборге тоже найти работу не просто, да поездки туда-обратно обходятся недешево. Половину зарплаты только так прокатаешь. Жилье в поселке продать, чтобы уехать куда подальше, тоже невозможно. Таким образом, в отличии от московских или ленинградских предприятий где после года безденежья трудно найти человека допенсионного возраста, на комбинате остался боеспособный трудовой коллектив. Он и сказал 28 января свое веское слово. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стали увольнения. Всего с ноября по январь уволили 314 человек, причем увольняли без выходного пособия, просто выбрасывали на улицу. «Подстрекателей» увольняли в первую очередь. Новые владельцы получили от областных властей карт-бланш на увольнение 400 человек, но нашли оригинальную трактовку — уволим сколько захотим, а потом до наберем новых. Решение уволить работников заводского детского сада и охрану (в сумме до 200 человек) привело к стихийному собранию. Новые хозяева уже ничего не обещали — только грозили. Два следующих дня поселок бурлил. На повторном собрании, возникший на предприятии стачком, взял дело в свои руки. Директору был предъявлен перечень требований, главным из которых разумеется стала выплата всех долгов по зарплате, а пока это не произошло — ему предложили на заводе не появляться. Проходили собрания в цехах, выдвигали представителей в стачком, собирали подписи. Никто не боялся, «Рубикон был перейден», и подписывались все. 2 февраля «хозяева» привезли новую охрану, но на завод ее не пропустили. Предприятие было захвачено рабочими. Возникла рабочая дружина, были установлены дежурства в цехах. Возглавивший оборону комбината Осип Кикибуш, встал во главе стачкома. Заработали механизмы рабочей демократии — высшим органом власти в поселке стал общий сход жителей, там, на стадионе, принимались ключевые решения, например о пикете офиса налоговой полиции (рабочие хотели всего-навсего заплатить налоги), или о перекрытии шоссе «Скандинавия». Но тут уже сдали нервы у областного губернатора Густова, были создана комиссия для проверки законности приватизации (признавшая, впоследствии, ее законной). На общем собрании трудового коллектива был избран «народный» директор комбината — Ванторин. Ежедневно члены стачкома отчитываются о проделанной за день работе работе по… телевизору. Да-да, стачком контролирует сеть кабельного телевидения, охватывающую поселок, а когда телестудия не работает — на улице устраивается «живой» эфир

Пока стачком пытается обеспечить жителей поселка водой, теплом, а главное зарплатой, то есть едой. Решает проблемы с транспортом, жилым фондом и даже скорой медицинской помощью, местная власть в лице «мэра» Сычева, назначенного главой Выборгской администрации Кирилловым, занимается откровенным саботажем. Идея использовать против рабочих милицию с треском провалилась, местные «органы правопорядка» сохраняют нейтралитет. Но помещение для офиса «владельцам» ЦБК, он предоставил, хотя и в детском саду. На большее его полномочий не хватило. Зато когда на станции водоочистки кончился глинозем, этот «остряк» даже пошутил: «Посмотрим, как вы запоете когда ваши дети гепатитом болеть начнут». Неудивительно, что стачкомовцы поставили перед собой цель заменить Сычева на «народного мэра» и, очевидно, им это по силам. Вообще-то, представительные органы власти от поселкового самоуправления, до Государственной Думы, в целом, на стороне стачкома — принимаются разного рода постановления, только вот власти у них нет никакой, а главное нет денег. С исполнительной властью отношения складываются хуже. Правда, очевидные симпатии большинства избирателей к мятежным рабочим, заставляют разномастных губернаторов находить все более и более обтекаемые формулировки. С одной стороны, простаивающий Выборгский ЦБК — огромная дыра в бюджете области, с другой, как отнесутся потенциальные инвесторы к возможной экспроприации своего имущества рабочими? Не испортится ли в регионе «инвестиционный климат»? Во всяком случае прецедент есть. Три года назад в судебном порядке был расторгнут инвестиционный договор, посредством которого было приватизировано АО «Фосфорит» — крупный химический комбинат в Кингисеппе. Это также стало следствием захвата комбината рабочими и изгнания владельца, доведшего комбинат до банкротства. Однако, если в том случае областное руководство приняло «политическое» решение всего за неделю, упредив формирование рабочего самоуправления. То за полгода «советской» власти на ЦБК, рабочие убедились, что сами могут управлять производством.

Поэтому большинство склоняется к созданию на комбинате «народного предприятия». Впрочем, склоняются не то слово, вероятно, что к моменту выхода статьи для него уже будет открыт расчетный счет. А дальше? В условиях конкурентной капиталистической экономики, рынка рабочей силы, действия «народного директора», диктуемые коммерческой целесообразностью, рано или поздно войдут в противоречие с интересами рабочих. На чьей стороне окажется тогда стачком? Инвестиции в предприятие подразумевают контроль над ним, обычно осуществляемый через рынок акций. Как это совместимо, по сути, со статусом «народного предприятия»? Возможен-ли заклад «народной собственности» какому-нибудь банку? Вопросов — больше чем ответов. Все-таки кажется, что без эмиссии тех или иных ценных бумаг, а это будет означать еще одну, теперь уже закамуфлированную приватизацию, получение коммерческих кредитов невозможно, кроме как под гарантии областного или федерального правительства. Получение таких гарантий, или, что еще лучше, прямых кредитов — политический вопрос. За них надо бороться, и бороться сообща. Как сказала нам пожилая работница комбината: «нельзя построить социализм в одном нашем поселке».

Поэтому надо понимать — вопрос о дальнейшей судьбе ЦБК — не юридический вопрос о законности приватизации. В конечном счете, исход борьбы зависит от общего соотношения сил антагонистических классов: рабочих и предпринимателей. Так наступление реакции, несомненно, приведет к закрытию ЦБК и массовому локауту. Как чуткий барометр, комбинат отражает спады и подъемы рабочего движения в России. Именно его сегодняшний подъем, борьба шахтеров — в первую очередь, не позволил задушить рабочее самоуправление в Советском. Его дальнейшая активизация в условиях надвигающегося кризиса — залог успехов в будущем. Без пролетарской солидарности конечная победа рабочих на Выборгском ЦБК нереальна.


Особую роль сыграл в борьбе, развернувшейся, в Советском профсоюз, именно его счет использовался в нехитром «бизнесе» рабочей власти на комбинате. По сути дела, он стал единственным легальным каналом связывающим, оказавшийся вне закона, комбинат с внешним миром. Через него впервые пришли на завод «живые» деньги. Вообще, взаимоотношения стачкома и действующего на предприятии профсоюза — особая тема для разговора. Единственный профсоюз, существующий (и вообще когда-либо существовавший на ЦБК), это профсоюз работников лесной и целлюлозно-бумажной промышленности, входящий в ФНПР. О его «достачкомовском» руководителе Ханатаеве, твердо известно только то, что его зарплата составляла 5 миллионов рублей. Ничем другим он не выделялся. С приходом к власти рабочих ситуация изменилась кардинально. Как и состав профкома. После некоторых колебаний областное профсоюзное руководство в лице Гущина вынуждено было смириться с этим фактом. Впрочем, непосредственной помощи заводчане так и не получили. Кстати, сама мысль, что отраслевой профсоюз должен (и может) оказывать бастующим рабочим финансовую поддержку из страховых фондов, кажется не приходила стачкомовцам в голову. Но в решающие моменты им не мешали, а это было тогда жизненно важно. Причина такой покладистости профсоюзных бонз очевидна. Они просто боятся «нарваться». Положение в отрасли «аховое». Сясьский ЦБК уже прошел процедуру банкротства и простаивает чаще чем работает, зарплату там выдают туалетной бумагой и свой рабочий день многие рабочие проводят на обочине шоссе Петербург-Петрозаводск пытаясь ее продать. Светогорский комбинат более устойчив, однако недавняя смена владельца комбината может таить для рабочих неприятные сюрпризы. Установление рабочего контроля над отраслевым профсоюзом — вполне реальная задача. Мощная структура, включающая в себя аппарат юрисконсультов, различную недвижимость, контролирующая соцстраховские фонды, способна значительно облегчить положение трудящихся, усилить их позиции в борьбе с буржуазией, обеспечить им юридические тылы.

Практика показывает, что серьезная классовая борьба охватившая предприятие, политизация и активизация трудящихся неизбежно приводит к замене профсоюзного руководства на рабочих активистов. Так произошло здесь, так было на Комбинате Цветной Печати, во многих других местах. Да, ФНПР'овский профсоюз не может быть организатором рабочего движения, но если есть стачкомы, заводские комитеты, рабочие советы, то свою роль в защите рабочего класса они еще сыграют. Ленин и Троцкий неоднократно подчеркивали подчиненную, вторичную роль профсоюза перед органами рабочей власти, равно как и недопустимость раскола рабочего движения в угоду своим политическим амбициям, создания карликовых околопартийных профсоюзов.