Главная Враг Капитала Дни созреванья вишен

Дни созреванья вишен

E-mail Печать PDF
Доблестной гражданке Луизе, санитарке с улицы Фонтэн-о-Руа, в воскресенье 28 марта 1871 г. Когда придут дни созреванья вишен,Насмешник дрозд и соловей в ветвяхПроснутся радостно и шумноМечты красавиц станут вновь безумны,И солнце страсти вспыхнет в их сердцах.Когда придут дни созреванья вишен,Засвищут дрозд и соловей в ветвях.Но коротки дни созреванья вишен,Когда влюбленные идут вдвоемСрывать вишневые сережкиКоторые над гравием дорожкиСвисают алым кровяным дождем.Да, коротки дни созреванья вишенКораллы их срывающим вдвоем.Когда придут дни созреванья вишен,Друзья, страшась любовного огня,От алых пуль бегите спешно.Я не боюсь печали безутешнойИ без страданий не живу и дняВам не спастись от этого огня.Мне не забыть дней созреванья вишен!Мне сердце жжет мучительным огнем Незаживающая рана.И хоть фортуны сила неустанна,Ей не помочь в страдании моем.Мне не забыть дней созреванья вишенИ прошлого горящего огнем.

Следующий факт — один, из тех, которые не забываются никогда.

В воскресенье 28 мая 1871 года, в то время, когда уже весь Париж находился во власти победившей реакции, несколько человек еще сражались на улице Фонтэн-Руа.

Там было около двадцати бойцов- баррикада плохо защищала их. Там находились оба брата Ферре, гражданин Гамбон, молодые люди от восемнадцати до двадцати лет и седые бороды, уцелевшие от расстрелов 48 года и декабрьской резни.

Между одиннадцатью часами и полуднем мы увидели, что к нам приближается девушка, лет двадцати или двадцати двух, с корзинкой в руках. Мы спросили ее, откуда она идет, что собирается делать и почему подвергает себя такой опасности.

Девушка отвечала с величайшей простотой, что она санитарка и что, после захвата баррикады улицы Сен-Мор, пришла узнать, не нуждаемся ли мы в ее услугах. Один из стариков 48 года, не переживший 71-го, обнял ее и поцеловал. Действительно в этой самоотверженности было нечто прекрасное.

Мы отказались оставить ее с нами, и наш отказ был вполне обоснован, несмотря на это, она упрямилась и не желала покинуть нас. Впрочем, пять минут спустя ее помощь была нам уже необходима. Двое из наших товарищей пали, — один, пораженный пулей в плечо, другой прямо в лоб.

Миную это!!!

Когда мы решили отступить — если только это еще было возможно, — пришлось умолять храбрую девушку, чтобы она тоже согласилась уйти. Мы узнали лишь, что ее зовут Луизой и что она работница. Вполне естественно, что она должна была быть с мятежниками, с теми, кому жизнь не мила.

Что сталось с нею?

Была ли она, как многие другие, расстреляна версальцами? И не должен ли я посвятить этой безвестной героине самую известную из моих песен?