Главная Красный мир Не справедливость, но равенство!

Не справедливость, но равенство!

E-mail Печать PDF

«Это справедливо! », — восклицает директор завода, увольняя рабочего пригубившего с утра бутылку водки. «Это несправедливо!», — возмущается стальной барон, чрезмерными, на его взгляд, требованиями профсоюза докеров по зарплате. Вместо того, чтобы защитить товарища или, даже, собственные интересы, рабочие оказывают втянуты в позорное судилище над своим братом по классу или кампанию против «рвачества». Почему так получается?

Понятие справедливости идет к нам из глубины классовых формаций. Еще Аристотель говорил: «равное — равным, неравное — неравным», «каждому своё». Логичные вроде положения. Но если так, то почему они были столь любимы Гитлером? Очень просто. Торжество справедливости, означает и торжество неравенства, и примат права, то есть, запечатленной в законе, власти имущих классов.

Мелкий буржуа всегда мечтал о справедливости, то есть, скажем прямо, о справедливой цене на производимые (и закупаемые, в обратную сторону) им товары. «Философия нищеты» Прудона, стала олицетворением этой многовековой мечты. Справедливые цены, справедливые зарплаты. Зачем нам революция? Ведь царство божие на Земле уже наступило.

Одна проблема. Чему же равна эта таинственная «справедливая цена», к которой все так упорно стремятся? Нелепый вопрос. 30 рублей за чашку кофе — справедливо, а 50 — дорого. Где здесь справедливость? Разумеется — ее нет. Закроются, внезапно, соседние дешевые кафе, и 50 — покажется справедливой ценой. Рынок решает. Конечно, есть общественно необходимые затраты труда по производству, доставке кофе и обслуживанию. Это и есть психологическая мотивация веры в существование «справедливой» цены. Проблема в том, что эта цена существует в среднем и в конечном счете. Я не говорю, что она включает в себя плату ментам, бандитам, СЭС и еще неведомо кому, хотя это тоже немаловажно. Правда состоит в том, что мы, как потребители, мечтаем о низкой цене, а не «справедливой».

Тем более, рынок рабочей силы. Бывает, что зигзаги рыночной конъюнктуры делают спрос на рабочих какой-то профессии чрезмерным. Рост зарплаты и… разговоры о несправедливости, среди работодателей. Но черт побери, не среди рабочими же! Но, вот, бастует «Форд»! Рабочие требуют 40 тысяч! «Оборзели!», — перешептываются на автомобильных форумах «ждуны»: хирурги, учителя и, кончено, разномастный офисный люд: «Мы то за гроши! За, 20, 30. С дежурства — на дежурство». Нет спора бессмысленней, чем спор о том, чей труд: авторабочего, хирурга, пилота более тяжел и ценен. Капитализм дает один критерий — рынок труда. Сквозь, как росток в будущее, идет профсоюзная, стачечная борьба. Борьба не за то, чтобы дороже продать, борьба за то чтобы вырвать у рук капитала силой! И на хищнической морде, давящего эту борьбу локаутом и полицией, капиталиста — картонная маска справедливости.

И вот уже поднимается вопрос о «несправедливой» зарплате рабочих в странах «золотого миллиарда». Не с капиталистами, пьющими их кровь, должны бороться рабочие Китая и Индии, а с британскими, да с французскими своими товарищами. Слишком много, те мол зарабатывают.

И вот уже запуганный, загнанный в угол, подъемом рабочего движения капитал делает ставку на «социальную справедливость», не в 100 раз должен получать директор больше, чем токарь, а всего в шесть! Вот оно, государство «всеобщего благоденствия»! Но, что такое 6? Откуда взялось это «справедливое» число? Может быть мы скажем — один! И назовем это равенством. Или скажем — ноль! И изменим систему управления так, что не будет никакого особого, отделенного от физического труда менеджера.

При капитализме нет и не может быть справедливости. Рынок снизу доверху, это всего лишь борьба людей за место под солнцем. «Справедливость» это всего лишь способ, для тех, кто всегда наверху, объяснить тем кто внизу, то как они там оказались. Конкуренция сталкивает между собой людей, и у каждого из них своя правда. «Справедливость» лишь маскирует тот факт, что капитализм, принципиально не дает разрешать противоречия между людьми к общему удовлетворению.

Это возможно лишь на принципах свободы каждого, равенства всех между собой и всеобщего братства. Эти ценности отменят всеобщий эквивалент капитализма — деньги. И вместо фальшивой индивидуальной «справедливости» мы сможем сказать о обществе равенства, где исчезнут любые цели для конкурентной борьбы и все люди станут братьями.